Новости

Регистрация | Вспомнить

0

новых

0

обновить

Нужны ли нам частные хосписы?

[31.01.2018 / 10:16]

Медицина научилась бороться с тяжёлыми недугами. Но кто поддержит человека, которого буквально вытащили с того света?

 

О частных домах паллиативной помощи общественность заспорила в конце прошлого года, когда случился пожар на улице Курортной в Иркутске. Но, как это часто бывает, всё в итоге сошло на нет - поговорили и забыли. А проблема оказания помощи пожилым, как водится, осталась. Кто должен ухаживать за пациентами, перенёсшими инсульт, онкологию и другие тяжёлые болезни? Парадокс ситуации в том, что медицина научилась бороться с тяжёлыми недугами, продлевая человеку жизнь, и вроде бы надо радоваться, что смерть отступила на неопределённое время. Но тут же возникает другая проблема: кто поддержит человека, которого буквально вытащили с того света? Оказывается, желающих немного, даже среди ближайших родственников. Выходом в подобной ситуации могли бы стать частные хосписы. Подобного рода услуга в России появилась недавно, но и здесь всё непросто. Пионеры паллиативной помощи находятся, по сути, на нелегальном положении. Почему так происходит? Нужны ли нам частные пансионаты, хосписы? Об этом мы спросили медиков, коммерсантов, чиновников. Мнения разошлись.

В списках не значатся

После ЧП на улице Курортной начались проверки. Была обнаружена трёхкомнатная квартира на улице Цимлянской, где на правах пациентов проживали трое пенсионеров, также были наняты сиделки, которые готовили и убирали. Хозяину квартиры предъявили обвинения в незаконной предпринимательской деятельности.

Почему же паллиативная помощь больным людям оказывается в неподходящих условиях, не отвечающих требованиям элементарной безопасности? Тем более на частных квартирах, без участия квалифицированного персонала. Неужели только ради того, чтобы вывести прибыльное дело в теневой сектор экономики?

Паллиативная помощь - явление для нас относительно новое. В советское время неизлечимых больных выписывали домой на поруки родственникам. Первый хоспис открыли в Санкт-Петербурге в 1990 году. Только в 2012 году Минздрав принял постановление о развитии паллиативной медицины в стране и о создании служб паллиативной помощи (в том числе и выездных). Первый же Центр паллиативной помощи в России появился в 2015 году в Москве.

Поэтому одна из главных проблем сегодня - это путаница с законодательством. С одной стороны, не возбраняется открыть частное учреждение и оказывать помощь без получения медицинской лицензии. Федеральный закон № 442 - «О социальном обслуживании» - даёт возможность частникам официально участвовать на рынке оказания социальных услуг. Но тут возникает вопрос: кто будет контролировать подобные заведения, например, на предмет пожарной безопасности?

По мнению главного специалиста отдела государственного пожарного надзора ГУ МЧС Иркутской области Марии Михеевой, пока проверить такие учреждения невозможно.

- Мы не знаем, где эти объекты находятся. Учреждения, внесённые в госреестр - пансионаты, дома для престарелых, проверяем обязательно. В данном случае проверка возможна только после письменного обращения, когда заявитель пишет, что существует угроза жизни. Тогда, согласовав с органами прокуратуры, идём проверять, - говорит Мария Михеева.

Алексей Макаров, первый заместитель министра социального развития, опеки и попечительства Иркутской области, отмечает, что их ведомство не наделено правом контролировать организации, которые не входят в реестр поставщиков социальных услуг.

- О подобных частных учреждениях, мы узнаём, как и многие, из рекламных блоков или средств массовой информации. Информацией о фактической деятельности этих организаций ни специалисты министерства, ни сотрудники подведомственных учреждений не располагают. Какие услуги там предоставляются - это зона ответственности только самого гражданина, который эту деятельность организовал, - заявил Макаров.

Он также дополнил, что, по действующему законодательству, в соответствии с постановлением правительства РФ этот вид деятельности носит обязательный уведомительный характер. Если организация намерена оказывать, к примеру, услуги пансионатов, то она направляет уведомление и входит в реестр Роспотребнадзора; если планирует предоставлять социальные услуги, то информацию об этом необходимо направлять в региональную инспекцию по труду; в Минсоцразвития организация обращается, если хочет получать компенсацию за предоставленные услуги.

Но, как показывает практика, всё зависит от того, как «назвать лодку»: если это официально не пансионат, а, к примеру, фонд, то он относится к НКО (некоммерческой организации); если услуг не оказывает, предпринимательскую деятельность не ведёт - значит, в реестр Роспотребнадзора его не запишут. Так что всё легально.

Нужны ли лицензии?

Возможно, ситуация изменилась бы, если бы учреждение получило медицинскую лицензию на оказание паллиативной помощи, попало на учёт в Роспотребнадзор, Росздравнадзор и так далее. Но требования для получения лицензии очень серьёзные, необходимо соблюсти кучу нормативов: иметь помещение, оборудование, специально обученный персонал. Всё это требует немалых денежных затрат, которые, в свою очередь, повлияют на итоговую стоимость пребывания человека в этом заведении.

С другой стороны, а нужны ли вообще медицинские лицензии? Вот здесь, по- хорошему, надо различать помощь медицинскую, к которой относятся паллиативные отделения в больницах, а также хосписы, и помощь социальную - когда человек нуждается только в санитарном уходе и присмотре. Социальную помощь способны оказывать санатории, пансионаты, дома для престарелых. Например, загоревшийся дом на Курортной назывался пансионатом паллиативной помощи, но медицинскую помощь там не оказывали, а между тем в названии стоит: паллиатив.

Так где грань между паллиативом и домом для престарелых?

Главный врач иркутской ГБ № 7 (хосписной) Александр Бессонов считает, что идёт подмена понятий, чтобы создать иллюзию околомедицинской организации.

- Если мы говорим о достойном содержании, то это дома-интернаты. А хосписы и паллиативные отделения проводят лечение, улучшая качество жизни неизлечимых больных, - говорит Александр Петрович. - Мы не лечим заболевание - мы ослабляем симптомы, то, что мешает жить, например боль. Убираем пролежни, одышку. В дальнейшем больной находится дома. Здесь не живут, хотя у нас любят пугать - мол, в хосписе больной до смерти должен быть. Средний срок пребывания - от двух недель до месяца, в зависимости от надобности.

Многие пенсионеры нуждаются в социальной помощи - то есть в нормальном уходе, особенно лежачие пациенты. Далеко не каждый может позволить себе сидеть дома с таким родственником круглые сутки. Вот для них созданы дома-интернаты, санатории, пансионаты, где их кормят, умывают и т. д.

Если честно, то не могу сказать, зачем таким учреждениям лицензия. Пациент, нуждающийся в медпомощи, поступает в больницу, а если необходимо  плановое лечение - тогда  поступает к нам. Не надо путать понятие «нахождение в приютах» - и  понятие «лечение». Есть стационарная помощь и амбулаторная. Если нужно лечение, у нас мест пока хватает. К слову, с медицинской лицензией в России ещё нет ни одного частного заведения.

И кстати, государство увеличивает количество хосписных больниц, но это дело не одного дня. Да, сегодня не хватает домов-интернатов, однако это уже вопрос к Минсоцразвития. Дома временного пребывания, где можно находиться до полугода, работают в Майске и Марково - там, да, действительно, есть очередь.

Сколько ставить коек?

По данным Всемирной организации здравоохранения, в расчёте на 300 тысяч населения количество коек для больных, нуждающихся в паллиативном лечении, составляет 25-30. В России программа паллиативной помощи строится из расчёта 100 коек на 1 млн человек.

В идеале система работает так: пациента переводят в паллиативное отделение, которое находится при больнице, где ему помогают - облегчают боль и другие симптомы, доставляющие беспокойство. Если состояние пациента стабилизируется, решается вопрос, куда определить: либо домой (в случае согласия родственников и если в уходе не требуется специальных знаний, как, например, кормление через зонд), либо в хоспис, либо в дом для престарелых. Так это происходит, например, в Германии.

В конечном счёте речь идёт не о продлении жизни, а только о её качестве. В статье 36 ФЗ № 323 - «Об охране здоровья граждан» - говорится: «Паллиативная медицинская помощь представляет собой комплекс медицинских вмешательств, направленных на избавление от боли и облегчение других тяжёлых проявлений заболевания в целях улучшения качества жизни неизлечимо больных граждан». Такая помощь может оказываться стационарно и амбулаторно (на дому) медицинскими работниками, прошедшими обучение по оказанию такой помощи.

Ещё одна проблема - это специалисты. В России нет факультетов паллиативной помощи, в регионах нет даже курсов при местных университетах. Врачей никто не учит, как работать с тяжелобольными пациентами.

Основной контингент хосписов - онкобольные, они занимают почти все места. Однако есть ещё пациенты, перенёсшие инсульт, которых становится всё больше. Благодаря сосудистой программе больных, которые раньше умирали, сегодня спасают. Но у них нулевой потенциал, то есть они никогда не вернутся к прежней жизни, за ними нужен уход. Не все родственники могут такого больного взять домой - ведь невозможно быть с ними рядом 24 часа в сутки.

Владислав Евгеньевич Емельянов не понаслышке знает о проблемах в сфере частного оказания помощи, трудностях лицензирования и отношения населения к такого рода заведениям. Уже несколько лет он, врач анестезиолог-реаниматолог, кандидат медицинских наук, возглавляет Фонд помощи больным с неврологическими нарушениями.

- Изначально основным контингентом фонда были родственники врачей: периодически заболевали родственники, нужен был уход. Найти хорошую сиделку довольно трудно и дорого, и мы создали фонд помощи. Начинали на своих площадях, сейчас приобрели дом площадью около 700 кв. м. Там есть уже и места для отдыха - участок, беседки и прочее. Нужны ещё прачечная, кухня, подсобки, холлы, чтобы люди могли отдохнуть. Это ведь не больница, даже в законодательстве оговорено, что всё должно быть максимально приближено к домашней обстановке, чтобы люди себя комфортно чувствовали. Мы хотели и пытались строить отдельный корпус, но финансово не потянули - банки отказывают в кредитовании, так как мы некоммерческая организация.

От государства дотаций не получаем. Для этого нужно пройти кучу лицензирований, а это непростой процесс и требования жесткие. Поэтому многие из таких учреждений и не попадали в реестр Минсоцразвития (реестр учреждений, оказывающих социальную помощь. - Прим. авт.).

Чтобы получить медицинскую лицензию, надо пройти много бюрократических препон. Требования такие же, как в больнице: если шкаф - то он должен быть определённой формы, изготовлен из определённого материала, покрытие должно быть специальным. Одно дело купить за шесть тысяч обычный шкаф, другое - медицинский, в разы дороже.

У нас законодательство двоякое: с одной стороны, такое учреждение открыть можно, а с другой стороны, когда что-то случается, вступают в силу всякие ведомственные инструкции и так далее. В итоге энтузиасты не тянут на эти требования и создают полулегальные учреждения. Конечно, такие частные заведения контролировать необходимо, никто не спорит. Но требования не должны быть драконовскими - например, вентиляцию за несколько миллионов никто не установит. Многие хотели бы легализоваться, сейчас государством выделено 10% помощи софинансирования частным учреждениям. Но фактически так много бюрократии, что люди создают всё на свои деньги. Платные услуги мы не оказываем, но люди несут затраты - например, те же лекарства. Но возмещают их необязательно материально. Вот пример: у нас находился человек, а сын его помогал в строительстве корпуса. Есть люди, которые предоставляют какое-нибудь реабилитационное оборудование. Кто как может...

У нас по совместительству работают врачи высшей категории. Пациентов привозят очень тяжёлых, сразу после реанимации, так как в том отделении не могут обеспечить должный уход - там просто штатное расписание не позволяет: представьте, на 40 человек - две медсестры. В нашем фонде примерно один работник на двух пациентов. Хотя по западным стандартам одного больного обслуживает бригада в 5-6 человек.

Вряд ли кто-то вёл статистику, сколько людей у нас в области нуждается именно в паллиативной помощи, но таких много.

Зачастую приезжаешь домой к такому пациенту, а он в ужасном состоянии - лежит в собственных испражнениях. Родственники не могут постоянно рядом находиться, не могут обеспечить то, что нужно. Но нужна и ответственность - кто оказывает помощь, что это за учреждение. А не так, чтобы кто-то непонятный ухаживал за вашим родственником.

Был у меня случай: женщина положила свою мать, родственники её стали осуждать. Но постепенно менталитет у людей меняется, хотя, конечно, реакция родственников всё ещё отрицательная.

Закрыть нельзя, помиловать

Другой специалист, врач-анестезиолог нейрососудистого центра (сохраним его анонимность), также рассказал о том, почему не надо бояться слова «хоспис» и почему частные заведения действительно нужны:

- Когда я говорю, что больного переводим в больницу № 7, все сначала соглашаются, реагируют спокойно. А наутро прибегают в истерике: «Мы навели справки - это не больница, это хоспис, туда переводят умирать!» Начинаю объяснять, что там, конечно, многие умирают, это ведь больница для неизлечимо больных. Но! Хоспис - это тоже лечение! Были случаи, когда у больных там убирали трахеотомические трубки (через которую дышат) и домой забирали многих. Всё возможно. А если невозможно, то тем более - как он такой будет дома лежать?

Забрать-то вы его оттуда сможете в любой момент. Но из дома туда не попадёте - там огромная очередь, мест не хватает. Первоочередные больные будут из стационара. Вы наутро просто поймете, что не знаете ни то, как его накормить, ни как на горшок посадить. К тому же  в реанимацию вы можете зайти только на пару  минут - а там сможете сколько угодно находиться рядом, хоть всей семьей. Многие после этого успокаиваются.

Частные центры могли бы сегодняшнюю ситуацию реально разрулить. Особенно когда у нас огромное количество инсультных больных. Ведь есть обязательная сосудистая программа Минздрава РФ. Мы их спасаем, но что дальше, как их реабилитировать? Сама по себе программа отличная вещь. Но, сказав «а», нужно было говорить и «б» - должна прилагаться реабилитация, социальные программы. Куда девать людей, которые зачастую не могут сами ни есть, ни дышать?

К сожалению, частные центры действительно тяжёлых больных сегодня не могут взять, так как нет лицензии медучреждения. Но моё мнение - однозначно, у людей, у родственников должен быть выбор: государственный или частный хоспис.

В Германии, например, хорошо развита служба соцпомощи. Там человек может своей страховкой полностью покрыть паллиативную помощь, даже в частном центре. Если страховки недостаточно, то за счёт собственных средств - продажи имущества, например. Когда и эти средства исчерпываются, финансирование ложится на плечи государства. И человек полностью обеспечен - вплоть до транспортировки от дома до онкоцентра, например, и обратно.

 

Справка

 

В России на сегодняшний день действует более 100 хосписов (в 2009 году их было 70). Тем не менее, это критически малое количество. По данным фонда помощи хосписам «Вера», одного из крупнейших НКО в России, ныне в стране паллиативную помощь не получает более 1 миллиона человек. Чтобы решить эту проблему, нужно построить ещё не менее 500 хосписных заведений.

 

Кристина Чернолих

Копейка

 

 

Артур

Медицина научилась бороться с тяжёлыми недугами. Но кто поддержит человека, которого буквально вытащили с того света? (с)

31.01.2018 10:17:30

вверх